Сюжеты анимационных фильмов разворачиваются в центральной исторической части города: на кадрах появляется Зимний дворец, Петропавловская крепость, мосты, пустынные набережные. Архитектура города, сохранившая след истории, является символом красоты и духовной силы, мощь которой сообщается и самим ленинградцам, – делает их способными выдержать мрачное блокадное время.
Каждый фильм – это не только новая история, но и уникальное изобразительное решение. Мультипликаторы используют детский рисунок, чёрно-белую графику, метод ротокопирования, технику коллажа и перекладки. Стилистически каждый приём максимально погружает зрителя в контекст рассказанной истории.
«Блокадные судьбы»: о документальной анимации и осмыслении травмы
Документальная анимация – не самое известное явление для российского зрителя. Пока в зарубежном пространстве «Вальс с Баширом» (Ари Фольман, 2008), «Исчезнувшее изображение» (Рити Панх, 2013) и «Побег» (Йонас Поэр Расмуссен, 2021) становятся победителями престижных премий, мы можем похвастаться талантами Андрея Хржановского и Романа Либерова. Последний даже получил две номинации на «ТЭФИ» за «ИЛЬФИПЕТРОВ» (2013), но, видимо, этого мало, чтобы жанр оказался на слуху. Что касается огласки в медиа, пять лет назад «Кинопоиск» выпустил статью со звучным названием «Гид по документальной анимации», приуроченную к премьере фильма «Знаешь, мама, где я был?» (Лео Габриадзе, 2018). Вот и всё. Зато на фестивалях нишевая доканимация пользуется спросом: в 2022 году на «Послании к человеку» была отдельная программа, посвящённая коротким метрам, а всё оставшееся время синефилы ищут редкие экспериментальные работы в локальных показах.
Часто предметом доканимации является то, что невозможно снять. Технические трудности, этические вопросы или травматичный нарратив – причины могут быть разные. Особенно здесь интересен случай с травмой: чтобы её прожить, нужно про неё снимать, но как – непонятно. Стоит двойственная задача: и сохранить зрительский комфорт, и не избегать прямой репрезентации события. Анимационный альманах «Блокадные судьбы» с этим справился: получилось аллегорично, немного сказочно, иногда даже по-доброму, без откровенных ужасов в кадре. Но после просмотра всё равно хочется помолчать.
«Щелкунчик, пианино и венок из одуванчиков» Ирины Евтеевой в первую очередь привлекает своей необычной техникой анимирования. На экран направлена проекция уже отснятого материала, а перед ним находится замороженное стекло, по которому рисуют пальцами, каждый пятый кадр вырезан – от этого изображение становится полупрозрачным и трудным в восприятии. Закадровый голос двух рассказчиков следует за действием, дублируя его: зритель сначала видит событие, а потом уже слышит о нём, что создает эффект достоверности, надёжности памяти, её незыблемости. В условиях суровой, зимней, одинокой реальности главные герои находят убежище в сказке про Щелкунчика: можно отнять что угодно, только не детство.
Яркие метафорические образы представлены в «Куме» Василия Васильева: инфернальная смерть, перерезающая нити жизни, души-воздушные шары в небе, обилие красного в кадре. Будь это документальное или игровое кино, зритель не смог бы его смотреть: слишком жестоко, слишком шокирующе. Анимация ощущение не смягчает – напротив, мало, где встретишь столько насилия.
«Чужой хлеб» Андрея Бахурина напоминает «Красную шапочку», но с трагическим концом Шарля Перро: интегрирование документальных кадров в финале – решение не только технически интересное, но и очень аффективное. А «Шпиль» Марии Дубровиной и «Сон о мирной ёлке» Александры Агринской можно назвать самыми подходящими для юного зрителя. Рефлексия над прошлым, эксперименты с формой или добрая детская сказка – в сборнике фильмов найдётся что-то для каждого.
Режиссёр Александра Агринская о новелле «Сон о мирной ёлке»
Никому не место на войне, в голоде и холоде, страхе и в слезах. Особенно не место там детям.
Именно поэтому история блокады Ленинграда, показанная глазами маленького ребёнка, может максимально донести до зрителя боль и лишения, которые пережили наши предки.
Фильм рассказывает о мальчике Проше. Он ищет съестное в квартире. А после объявления воздушной тревоги бежит с мамой в бомбоубежище, где видит сон о рождестве в мирное время.
История делится на три очень разных части. Первая часть происходит в квартире. Вторая часть — воздушная тревога. Третья часть — сон Проши.
Фильм сделан в технике перекладной анимации, который, на мой взгляд, помогает наиболее ярко воссоздать образ города того времени и приблизить зрителя к событиям.
Режиссёр Василий Васильев о новелле «Кума»
В реалиях блокадного города жизнь наполняется новыми бытовыми задачами: для выживания каждый день нужно совершать непривычные дела, искать новое применение старым вещам. Голод заставляет жителей придумывать иные способы добывать пропитание. Это тревожный мир, в котором всё неустойчиво, зыбко, неопределенно.
Цель фильма — с помощью метафорического языка волшебной сказки включить зрителя в диалог о вопросах честности и трудном моральном выборе, который приходится совершать человеку в условиях войны.
Метафорическая форма повествования возникает не только благодаря сюжету, но и за счет визуального ряда. Графические образы основаны на изобразительном языке Марка Шагала. Основные приёмы стилистического решения фильма — рваная динамичная линия, вспышки цветовых пятен, игра с перспективой и масштабом объектов и персонажей.
Как и в работах Шагала, волшебство и сказка проявляются здесь в контексте повседневной жизни, бытописания.
Обостренное ощущение границ между жизнью и смертью показывается в форме притчи. Это история о том, что тяжёлое время как лупа проявляет сильные и слабые черты человека, показывая его истинное лицо и глубинные ценности.
Режиссёр Владимир Ткач о новелле «Концерт»
События, происходящие в фильме, имеют реальные исторические корни и основаны на воспоминаниях участников тех лет.
Действующие лица — это собирательный образ. Он помогает в доступной форме рассказать подрастающему поколению о том, что блокадный город не только выживал, но и помогал фронту. Это создаёт многосторонний образ блокадного Ленинграда в представлении современной молодежи.
Сама лента рассказывает о выступлении артистов перед бойцами Ленинградского фронта. Действие начинается в блокадном городе, где артисты готовятся к выступлению. Специально для этого выбрано три образа наиболее часто востребованных профессий артистов на фронтах.
Многогранность военной и блокадной жизни, сжатые в один сюжет, позволяют молодому поколению увидеть разные стороны жизни и быта людей, как простых, так и военных. Заставляют задуматься, что подвиг и смелость были везде.
Режиссёр Владимир Ткач о новелле «Пчёлы и осы»
Цель фильма — в доступной, понятной современному молодому зрителю, форме поведать историю о подвиге простого ленинградца. На примере соотечественника из прошлого поколения показать образец настоящего патриота, гражданина и нравственного человека.
В наше время, современному молодому зрителю очень нужны примеры для подражания. Не придуманные западные супергерои из блокбастеров, а герои настоящие.
Люди, соотечественники, не силой мускулов, а силой духа, силой воли, силой добра и самопожертвования, победившие всемирное зло фашизма, грозившее уничтожить весь мир.
Анимационный фильм рассчитан на аудиторию 6 — 12 лет. Новелла создана в технике цветной двухмерной классической и перекладочной анимации. Манера рисунка заимствована у книжных иллюстраций Советской эпохи, 30х — 40х годов прошлого века.
Режиссёр Ирина Евтеева о новелле «Щелкунчик, пианино и венок из одуванчиков»
Фильм задумывался как синтез анимационного и игрового кинематографа. Поэтому особое внимание в нём уделено изобразительному ряду.
Эту историю спасения своего настоящего духовного мира — впечатлений, красоты и любви, — мне представляется интересным сделать на противопоставлении реальности быта блокадного Ленинграда и фантасмагории ирреального мира, в которые попадает героиня.
Жанр фильма —лирико-живописный балет-драма.
Как и в предыдущих своих картинах, я соединяю в покадровой съемке разнородные кино-видео и живописные изображения. Суть моего метода в том, что изображение проецируется покадрово на стекло, где отдельно обрабатывается буквально каждый смоделированный из заготовок кадр. Просто вручную, светом, цветом, линией или пятном.
Эта техника, при помощи которой были сняты все мои фильмы: «Лошадь, скрипка и немного нервно», «Эликсир», «Клоун», «Петербург», «Демон», «Тезей», «Фауст», «Маленькие трагедии», «Арвентур», — позволяет использовать широкий реестр изображений, от почти натурного игрового кадра до условного живописного видеоряда.
Картина в такой технике, по сути, снимается дважды: сначала снимаются и подготавливаются к анимационной обработке игровые эпизоды-заготовки и параллельно подбирается и монтируется кино-видеоматериал. Затем наступает основной съемочно-монтажный период, когда происходит анимационное «сведение» разнородных изображений на одну пленку.
Именно в этом процессе и создается окончательное изображение: редактируется светом, живописной или графической фактурой, получает тот или иной пластически-драматургический импульс.
25 лет я работаю по этой технологии, дающей возможность использования фотографической основы кино для съемки анимации, используя подготовительные заготовки актёрских сцен, фильмотечных кадров, всевозможных зафиксированных на кино-видео носителях состояний природы.
Режиссёр Мария Дубровина о новелле «Шпиль»
Блокадный город — место, где стирается разница между полами и возрастами: женщины кажутся старухами, дети выглядят, как взрослые. Дела и задачи, испокон веков делившиеся на мужские и женские, становятся общими. В блокадном городе нет сильного и слабого пола, а есть сильные и слабые люди.
Цель фильма — сохранение памяти о женщинах, ценой своей жизни спасавших блокадный Ленинград, проявивших неженский героизм, волю, бесстрашие матерей, спасающих от смерти дитя.
Мир нашего фильма — подчеркнуто красивые виды города с высоты птичьего полета.
На видовых панорамах ранами появляются следы бомбежек. Вместе с героинями мы хорошо их видим, потому что часто находимся на верхотуре.
Здесь, на время оказываясьвыше страха, голода, ужаса войны, на закате и рассвете, наши героини остаются один на один с этой исчезающей красотой, которую так важно сохранить. Они полны решимости до конца исполнить свою задачу. Решимости, в которой забывают о голоде, боли, страхе и самих себе.